что такое углеродный налог евросоюза

Планы на выброс

iStock iStock 1029905726 d 850

Под углеродным следом понимают количество парниковых газов, в пересчете на двуокись углерода (CO2), которое выделяется при всём процессе изготовления и эксплуатации продукта. Учитывается не только прямой вред, например, при изготовлении пластика, но даже то, за счет какого ресурса генерируется электричество в стране, где он производятся.

Россия считает углеродный сбор противоречащим нормам Всемирной торговой организации. Об этом заявлял глава минэкономразвития Максим Решетников на брифинге по итогам встречи с министрами БРИКС. Ранее в российском минэнерго также подчеркивали, что при расчете углеродного сбора ЕС никак не учитывает площадь лесов в России и их вклад в поглощение углекислого газа.

Отрицательное отношение к новому налогу ЕС в США. Схожесть позиций не вызывает удивления, главные источники выбросов CO2, если использовать методологию подсчетов, принятую в ЕС, находятся в России, США и Китае. Но Пекин, как крупнейший экспортер товаров в Европу, начиная с 2013 года, активно взаимодействовал с ЕС по этой проблеме, и успел подготовиться к негативному воздействию углеродного сбора на свой экспорт. Уже в 2020 году в стране планируется запуск китайской ETS (схема внутренней торговли квотами на выбросы в Европе), создание которой велось с 2014 года при экспертной поддержке ЕС.

Механизм нового сбора пока обсуждается. В BCG считают, что с большой долей вероятности им будут облагаться только выбросы CO2 (углекислого газа), превышающие определенные пороговые значения, но при этом налог будет введен уже в 2021 году. В КПМГ в базовом сценарии прогноза предполагается, что сбор введут в 2025 году, но учитываться будут все прямые выбросы, а цена за единицу CO2 будет расти, как и доля облагаемого налогом экспорта.

В базовом варианте прогноза КПМГ дополнительная средняя ежегодная нагрузка на поставки природного газа в Европу (из расчета объема экспорта в 2019 году) составит 1,4-2,3 млрд евро. В случае если в сборе будут учитываться прямые и косвенные выбросы CO2, это снизит рентабельность поставок сырой нефти из России в ЕС в среднем на 10-20%, что откроет европейский рынок для конкурентов из Персидского залива, в первую очередь для Саудовской Аравии. Также в группе риска находится экспорт никеля, меди и изделий из них.

Источник

Углеродное голодание: как России адаптироваться к налогу ЕС на импорт

756354276951520

Зачем нужно трансграничное углеродное регулирование

В июле 2021 года Еврокомиссия представила экологический план EU Green Deal, согласно которому к 2030 году атмосферные выбросы должны снизиться на 55% до уровня 1990 года. Одно из главных требований — введение углеродного налога в виде квот на тонну выбросов СО2 с 2026 года. За них придется платить тем странам, которые ввозят в ЕС продукцию неэкологичных компаний.

На первом этапе налог будет касаться стали, цемента и других направлений производства с риском утечки СО2. Так компании станут осознаннее подходить к выбросам, чтобы оставаться в рынке: импортеры продукции в ЕС сократят закупку неэкологичного сырья, чтобы не платить налог. Условия для внутренних и иностранных производителей станут равны.

756268698881606

Как новый углеродный налог отразится на экономике России

Еще в 2019 году Россия поставляла в страны Евросоюза 48% сырой нефти и газового конденсата, 62% нефтепродуктов и 70% природного газа от всего своего экспорта. Это значит, что углеродный налог в рамках трансграничного регулирования может привести к дополнительным расходам в нашей стране и снизить конкурентоспособность ее экономики. Уже сейчас есть прогнозы от Минэкономразвития, согласно которым в 2027 году Россия заплатит Евросоюзу более €1 млрд углеродного налога в год. К 2050 году, когда проект трансграничного регулирования полностью реализуют, эта цифра может вырасти до €24 млрд.

756354227545097

Новый налог ЕС: ответ правительства

Трансграничное углеродное регулирование требует от государства ответа на новые реалии. Разберемся, что государству следует сделать, чтобы защитить интересы национальной экономики, решить задачи декарбонизации и создать фундамент для развития перспективных отраслей промышленности.

Собственная система углеродного мониторинга поможет выяснить реальные объемы выбросов. От этих данных можно будет оттолкнуться, чтобы подготовить распоряжения и нормативные документы по сокращению выбросов, а затем оценить эффект от их реализации на уровне государства, отраслей и отдельных компаний.

Государству нужно помогать производствам, которые встают на путь декарбонизации. Механизмы поддержки могут быть разными: например, «зеленое» финансирование или возврат уплаченного тарифа за внутренний налог.

755668442721529

Новый налог ЕС: ответ бизнеса

Чтобы выжить на международном рынке, российским предпринимателям следует сформировать собственную систему декарбонизации на своих предприятиях. Разберемся, что им для этого нужно сделать.

Читайте также:  секундомер это что такое

У владельцев производств больше данных об углеродоемкости своих компаний. Такой анализ поможет выработать программу действий.

Предпринимателям стоит подсчитывать, сколько выбросов производят их компании, и отслеживать это количество в динамике. Результат этой работы пригодится во время международных переговоров, чтобы доказать свою экологичность и наладить экспорт в другие страны.

Всего есть три группы рычагов: снижение спроса на энергоресурсы (в том числе через развитие экономики замкнутого цикла), устранение выбросов и замена сырья на менее углеродоемкие аналоги. Меры будут зависеть от степени поддержки государственной политики: если ее нет, то компании не смогут, например, вложиться в дорогой переход на водородное топливо.

755930773206226

Они будут зависеть от потенциала декарбонизации. Например, если международная практика уже подтверждает высокую эффективность отдельных рычагов, ими стоит воспользоваться в первую очередь.

Потребуется изменить операционную модель, создать отдельные комитеты в совете директоров, назначить ответственных за задачи декарбонизации.

Выводы: почему России нужно стремиться к углеродной нейтральности

Сокращение выбросов СО2 — общемировой тренд, а не просто прихоть Евросоюза. Об углеродной нейтральности как о национальной цели заявляют, например, Китай, Япония и Южная Корея. По мере того как практики регулирования выбросов будут внедряться в разных странах, установление трансграничных правил станет все более вероятным.

Чтобы странам-экспортерам выжить на «зеленом» рынке, потребуется создать собственную систему формирования цен на углерод и развить инструменты государственной поддержки. Только в этом случае получится сохранить конкурентоспособность и обеспечить устойчивое развитие.

Источник

И все пойдет лесом

13p center 13p center 2 d 850

Андрей Птичников: Налог касается ввозимой в ЕС продукции с высоким «углеродным следом», например нефти, газа, металлов, цемента, удобрений и т.д. Для них будут установлены лимиты на выбросы парниковых газов, соответствующие нормам ЕС. Если они превышены, экспортеру придется оплатить налог. По разным оценкам, его сумма для поставщиков из России может составить от 2 до 6,5 млрд евро ежегодно.

Но есть сценарий, по которому сбор может быть куда больше, около 50 млрд евро.

Андрей Птичников: Такой вариант скорее всего маловероятен, он может войти в противоречие с правилами ВТО. Надо ориентироваться на базовый сценарий, по которому налог обойдется экспортерам примерно в 33 млрд евро до 2030 года.

Но за что платить? Многие специалисты утверждают, что все эти цифры совершенно несправедливы. Говорят, что в этих расчетах неверно учитывается вклад нашего леса в поглощение парниковых газов. А ряд экспертов вообще заявляют, что российские леса убирают из атмосферы больше углекислоты, чем выбрасывает вся наша промышленность. Однако, по международным оценкам, поглощение нашими лесами составляет всего 25 процентов от всех выбросов в стране. У каждого свой калькулятор?

Андрей Птичников: С лесом все не так просто. Давайте разберемся. Вы, возможно, удивитесь, но в документах ЕС при расчете квот выбросов поглощение их лесами Евросоюза не учитывается. В расчет берутся только прямые выбросы промышленностью, транспортом, ЖКХ. Теперь такой подход будет распространяться и на поставщиков высокоуглеродной продукции из России и других стран.

Почему лес в этом налоге игнорируют? Разве справедливо?

Андрей Птичников: Здесь несколько причин. Во-первых, введение налога Европа разрабатывала, исходя из своей специфики. В ЕС площади леса относительно небольшие, а потому поглощают очень незначительную часть выбросов по сравнению с Россией. Зачем вводить этот фактор, если он мизерный? Словом, авторы методики проигнорировали собственные леса.

Но есть и другая причина: так называемые лесоклиматические проекты, где учитывается сокращение выбросов лесами, вышли из доверия у западных экспертов. Дело в том, что в свое время в тропиках были реализованы очень крупные проекты по сохранению и восстановлению лесов. Вложены большие средства, получен серьезный эффект по поглощению парниковых газов. Но когда проекты завершались, часто возникала ситуация, когда в таких лесах вновь велась массовая вырубка, например, под сельхозпроизводителей. Кроме того, из-за плохого управления часто возникали масштабные пожары. Поэтому за лесоклиматическими проектами закрепилась репутация непредсказуемых и неустойчивых.

Но это, как говорится, их проблемы. Почему, обладая самыми большими в мире запасами леса, которые даже называют легкими планеты, мы должны играть по их правилам? Что это за методика, которая по эффекту поглощения приравнивает леса наши и Финляндии?

iStock

iStock

Сейчас в Институте глобального климата и экологии разрабатывается методика, в которой, возможно, будет учитываться, что, например, запасы лесов России по государственному лесному реестру серьезно занижены. Это недавно подтверждено данными государственной инвентаризации лесов.

Читайте также:  ртс учалы что такое

Наверняка будет очень непросто убедить западных партнеров, что наша новая версия расчетов правильная. Хотя, казалось бы, все должна решать наука. Формулы же беспристрастны.

Андрей Птичников: Баланс углерода для всех стран рассчитывается по более или менее единым методикам МГЭИК. Но, как говорится, дьявол прячется в деталях. В нашем случае это занижение запасов леса на 25-30 процентов, что и показала инвентаризация. Но в расчетах можно взять цифру по максимуму, а можно по минимуму. При огромных масштабах нашего лесного хозяйства разница получается весьма существенная.

Но если ЕС вообще отказался учитывать лес в углеродном налоге, то на что мы сможем рассчитывать, даже предложив новую методику расчета выбросов и их поглощения?

Андрей Птичников: Тут все не так просто. О том, что углеродный налог будет введен, Европой заявлено однозначно. Но как конкретно он будет работать? Пока ЕС не высказался окончательно. И у нас есть возможность повлиять на их позицию. Переговоры начнутся в этом году. У наших лесов появится шанс, только реализуя лесоклиматические проекты (ЛКП), о которых я уже упоминал.

В чем их суть? Если совсем просто, то схема примерно такая. Предположим, вы металлург, продаете в ЕС сталь, у вас выбросы углекислоты превышают лимит. За превышение придется каждый год выкладывать кругленькую сумму. Так вот, вы можете взять в аренду какой-то участок леса и инвестировать, скажем, в его восстановление, уход за ним, в современную систему сохранения от пожаров и вредителей и т.д. И если, скажем, в арендуемых вами лесах ранее в год было охвачено пожарами 100 тыс. га, а вам удалось сократить эту цифру до 10 тыс. га и вы улучшили другие показатели лесного хозяйства, то, значит, поглощение парниковых газов «вашими» лесами возросло. И вы можете претендовать на сокращение углеродного налога на вашу сталь. А возможно, и вообще свести к нулю. По оценкам экспертов, у российских ЛКП огромный потенциал по сокращению выбросов парниковых газов: до 40-45 процентов среди всех других вариантов.

Источник

KPMG оценила ущерб для России от введения углеродного налога в ЕС

755940475865087

Аудиторская компания KPMG подготовила презентацию о влиянии на российских производителей трансграничного углеродного налога, введение которого сейчас обсуждается в Европейском союзе (ЕС). Она была сделана на заседании рабочей группы комитета экологии и природопользования Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) в понедельник, 6 июля. РБК ознакомился с презентацией, ее подлинность подтвердил один из участников заседания.

755847251742841

Пока введение углеродного трансграничного налога находится в категории рисков, напоминает замдиректора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв. По его словам, в случае введения такого налога в ЕС российское правительство может поддержать компании, предоставив им налоговые льготы и преференции. Оно уже поручило министерствам к 1 октября представить предложения о поддержке компаний, которые могут пострадать от углеродного налога.

Год назад глава «Роснано» Анатолий Чубайс предложил ввести собственный углеродный налог в России, который взимался бы за превышение компаниями целевых показателей выбросов парниковых газов. В случае появления такого налога ЕС мог бы освободить российские товары от нового трансграничного налога.

755603986068892

Но в этом случае ущерб для экономики страны вырастет в разы, предупреждает Широв. По его подсчетам, европейский налог на реально экспортируемый объем парниковых газов из России (141 млн т эквивалента CO2) составит 275 млрд руб. в год (€3,4 млрд по курсу на 7 июля) с учетом текущих цен ЕС на парниковые выбросы. А российский углеродный налог взимался бы со всего объема производства компаний (621 млн т эквивалента СО2), которые в ЕС экспортируют только часть товаров. В этом случае налог был бы вчетверо выше — 1 трлн руб. в год, подсчитал эксперт.

Российские производители могут избежать налогов и обвала экспорта путем модернизации, которую можно профинансировать за счет «зеленых облигаций», считают эксперты АКРА. Такие инструменты подразумевают не только доступ к более дешевому финансированию, но и высокое качество отчетности и ее прозрачность, указывают эксперты. ВЭБ уже заявил о готовности помочь в развитии «зеленого» направления в экономике: для поддержки российских компаний институт развития планирует привлечь около 300 млрд руб.

Модернизация предприятий — хорошее решение для российского бизнеса, но далеко не все смогут инвестировать в новые мощности во время стагнации в экономике и климатические риски тут не помогут, скептичен Широв.

Читайте также:  компрессионный синдром щитовидной железы что это такое

Источник

Углеродное самообложение

Российские экспортеры едва ли не больше всех потеряют от введения углеродного регулирования в странах ЕС, предупредили в июле аудиторы международной консалтинговой группы КПМГ. По их оценкам, при пессимистичном сценарии развития событий, т. е. при появлении так называемого углеродного сбора уже с 2022 г., суммарные потери отечественных экспортеров лишь в первый год их действия составят 3,6 млрд евро. Далее налоговая нагрузка будет ежегодно возрастать, и в 2030 г. им придется заплатить уже 8,2 млрд евро, или 50,6 млрд евро накопленным итогом.

Дело в том, что страны ЕС вводят жесткие ограничения на выбросы парниковых газов – предприятия с большим углеродным следом вынуждены за большие деньги приобретать квоты на выбросы парниковых газов или платить внушительные налоги за превышение нормативов. Таким образом, они оказываются в проигрышном положении по сравнению с производителями из тех стран, в которых отсутствует регулирование углеродных выбросов.

Чтобы выравнять условия для местных и зарубежных производителей, поддержать европейские компании и предотвратить «утечку выбросов» в 2019 г., ЕС разработал инициативу «Зеленая сделка», куда вошли предложения по трансграничному углеродному регулированию – товары из стран, где отсутствует углеродное регулирование, будут облагаться дополнительными импортными пошлинами, размер которых будет определяться в зависимости от количества выделенного углерода при производстве продукции и уплаченного внутреннего налога на углеродные выбросы.

Углеродный сбор ударит по «Газпрому»

«Реальная цель новой инициативы ЕС – не дать перенести энерго- и углеродоемкие отрасли из Евросоюза в страны с более низкими экологическими требованиями», – объяснил замминистра экономразвития Илья Торосов на конференции «Пограничное углеродное регулирование: вызов для российской экономики или новый виток углеродных войн», состоявшейся на прошлой неделе. Россия в этой ситуации оказывается в весьма уязвимом положении, поскольку, во-первых, доля европейского экспорта в международной торговле России составляет более 40%. Во-вторых, российский экспорт считается одним из самых углеродоемких в мире.

Чтобы избавить отечественных экспортеров от угрозы новых пошлин, правительство разработало проект закона «О государственном регулировании выбросов парниковых газов», который предусматривает введение собственных углеродных сборов.

Однако документ получился неудачным. «Законопроект не предусматривает ценового регулирования углерода и квотирования выбросов, – рассказал Торосов. – Вариант «мягкого регулирования» официально поддержан отраслевыми министерствами и ведомствами, но, на наш взгляд, не может рассматриваться в качестве долгосрочного».

Независимые эксперты отзываются о законопроекте еще жестче. По мнению председателя правления УК «Роснано» Анатолия Чубайса, в нынешнем виде этот документ абсолютно ничего не решает. «Невозможно на кривой козе объехать весь мир: не хотите платить себе, значит, заплатите другим странам», – заявил он. «Нам осталось совсем немного времени для того, чтобы разработать систему углеродного регулирования и на уровне закона, и на уровне всех подзаконных актов, – отметил сопредседатель «Деловой России» Антон Данилов-Данильян. – И еще умудриться таким образом их представить, чтобы к нам не было никаких претензий и наши компании не попали под двойной налог – и здесь, и там».

У экспертов создается впечатление, что российские власти надеются оспорить новые европейские пошлины в международных судах. На это указывает августовское заявление Медведева, что «подобный механизм, если его вводить без каких-либо ограничений или комментариев, будет противоречить нормам действующих международных соглашений, включая рамочную конвенцию ООН по изменению климата, которая не позволяет использовать меры борьбы с изменением климата для ограничений международной конкурентоспособности». Однако в успех подобной стратегии мало кто верит. Поэтому российские экспортеры начали работать над снижением углеродного следа на корпоративном уровне.

«Когда мы начали считать свой углеродный след, выяснилось, что самый большой вклад в выбросы углерода вносит энергетика, – рассказал генеральный директор компании «Русал» Евгений Никитин. – Поэтому на сегодняшний день 90% нашего потребления обеспечивается гидроэнергетикой. Это позволит нам на первом этапе соответствовать тем требованиям, которые выставляют европейские страны». Но промышленники беспокоятся, что их усилия не будут учтены властями при введении национального углеродного сбора. «Для нас важно, чтобы все наши усилия в этой сфере были верифицированы и учтены, – говорит заместитель гендиректора АО «ХК «Металлоинвест» Юлия Шабала. – Пусть нас контролируют, пусть снимают показатели, но, если компания принимает меры по снижению выбросов, плата за углерод должна быть минимизирована».

Источник

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Праздники по дням и их значения
Adblock
detector