что такое удовольствие по эпикуру почему его учение неправильно отождествлять с гедонизмом

почему наслаждение (гедонизм) требует умеренности по Эпикуру?

«..Эпикур купил сад и поселился в нём со своими учениками (отсюда наименование эпикурейцев: «философы Сада»). Над входом висело изречение: «Гость, тебе здесь будет хорошо. Здесь удовольствие-высшее благо».
Для Эпикура, если кратко излагать его взгляд на вещи, понятия «хороший» и «приятный» были синонимами. Что было хорошо-было приятно, и что приятно-то хорошо. Поэтому вроде абсолютно правыми должны быть те, кто посвящал свою жизнь удовольствиям.
Но вот вопрос: что такое истинное удовольствие? Например, голод-это плохо, а вкусная еда-хорошо. С другой стороны, не факт, что большое количество приятного так же хорошо, как малое, Оценивая, что приятно, а что нет, человек должен заранее оценить, не принесёт ли приятный момент неприятных ощущений в будущем и они перечеркнут сиюминутное наслаждение.
К общественности (а особенно к государству и культу) мудрец должен относиться дружественно, но сдержанно.
Девиз Эпикура: «Живи уединённо».
Получается, Эпикур проповедовал умеренность, мудрое и взвешенное стремление к приятному в жизни. Философия эта приобрела популярность среди высших слоёв Древней Греции и Древнего Рима, в Риме она вообще была очень широко распространена, но там в большей степени помнили об удовольствии, а об умеренности со временем забыли напрочь. Недаром современные толковые словари приводят и второе значение слова эпикуреизм: «мировоззрение, возникшее на почве извращённого толкования этического учения Эпикура, как стремление к удовлетворению чувственных инстинктов, к достижению личного благосостояния».
Отсюда и ЭПИКУРЕЙЦЫ, в том числе современные.
Эпикур имел в виду совсем другое. »
М Королёва «Эхо Москвы»

По Эпикуру, наслаждение-отсутствие страданий; лучшим средством избегнуть страданий-самоустраниться от тревог и опасностей, от общественных и государственных дел; достижение независимости от внешних условий («прожить незаметно»)..
(Диоген Лаэртий, 10,119;»К Менекею»128-131)

Источник

Эпикур и эпикуреизм. Кратко о философии и учении Эпикура

118457154

Важно следовать за своими естественными желаниями и избегать противоестественных, таких как тщеславие и жажда богатства. Самыми главными наслаждениями Эпикур считал духовные, а не физические, а одним из высших удовольствий называл дружбу.

В Средние Века христианские авторы осуждали эпикурейцев, превратив название их философской школы в синоним безбожников. Однако Эпикур не был атеистом. Боги существуют, учил мыслитель: они бессмертны и блаженны, но им нет дела до людей, поэтому они никого не вознаграждают и не карают.

Развратник или скромный мудрец? Что известно о жизни Эпикура

Эпикур, как утверждается, написал почти триста произведений. Однако до нашего времени от них уцелели только фрагменты и афоризмы. О самом Эпикуре известно из сочинения Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов» и трактата римского эпикурейца Лукреция Кара «О природе вещей».

Про Эпикура ходили нехорошие слухи: будто он развратник, обжора и хам, ругающий других философов последними словами и ворующий их идеи. Диоген Лаэртский уверяет, однако, что все это ложь.

В действительности Эпикур был благодетельным и благочестивым человеком, мудрым учителем, ко всем относился с теплотой, писал биограф. Жизнь его была скромной и неприхотливой: философу было довольно воды и простого хлеба, даже сыр он считал роскошью.

520096253Эпикур на картине Рафаэля «Афинская школа»

Философия Эпикура: познание и истина

Учение Эпикура о природе

Эпикур о богах и загробной жизни

В пространстве между мирами живут бессмертные и счастливые боги. Мир людей и сами люди не заботят их, поэтому нет смысла ждать божественной награды или божественного наказания. Получается, что судьба человека зависит от него самого, а не от богов.

Душа человека состоит также из атомов. Без тела она существовать не может, поэтому погибает в момент смерти человека. Стало быть, загробной жизни не существует, и заботиться о ней нет смысла. Мы бренны, так что жизнь нужно прожить счастливо и со смыслом.

Этика Эпикура: учение о наслаждении и страданиях

Эпи­кур ввел иерар­хию удо­воль­ст­вий: например, духовные удовольствия он считал выше телесных. Духовные радости более долговечны и сильны, они охватывают и прошлое, и настоящее, и будущее.

Все потребности человека Эпикур делил на три группы:

Есте­ствен­ные и необ­хо­ди­мые (как телес­ные, так и духов­ные). Не терпеть голода и жажды, холода; понимать устройство окружающего мира, чтобы не сойти с ума etc.

Есте­ствен­ные, но не необ­хо­ди­мые. Например, это любовь, дружба, родительские чувства.

Мни­мые, пустые желания. Амбиции, жажда богатства и почестей.

Источниками страданий, беспокойства, являются страх перед бога­ми, боязнь смер­ти и лож­ные взгляды на доб­ро и зло, учил Эпикур. Поэтому он выдвинул четы­рех посту­ла­та:

Подлинное благо достигается легко

Зло лег­ко уни­что­жить

Боли нель­зя избе­жать, но можно и нужно взять над ней верх и ста­рать­ся ее смяг­чить тер­пе­ни­ем и твер­до­стью духа. Стра­да­ния не исклю­ча­ют радо­сти, а силь­ная боль или длит­ся недол­го, или уби­ва­ет, писал Эпикур. Сам он умер в муках от тяжелой болезни, но до конца находил утешение в воспоминаниях о философских беседах с друзьями.

Эпикур о человеке и обществе

При этом Эпикур опередил свое время, выдвинув идею общественного договора, которая вновь появилась лишь в XVII веке. Люди стали жить в обществе, когда заключили негласный договор друг с другом: не причинять и не терпеть вреда, рассуждал философ.

Источник

Статья №1. Максимум удовольствия или минимум страданий? Истоки гедонизма

1548074512

Гедонизм – это прежде всего позиция, нуждающаяся в аргументации и защите. Нет ничего самоочевидного в том, чтобы сводить все к удовольствию – по крайней мере если не для тела, то для мысли. И тем более проблематична эта идея в этике: из того, что существует удовольствие, никак не следует тезис о том, что к нему человек должен стремиться.

Читайте также:  синие губы у мужчин что это значит

В отличие от ряда современных гедонистов, древнегреческие отлично это понимали. Вот почему гедонизм и стал не просто вариантом мировоззренческой позиции, а полноценной этической концепцией со своей историей и, что немаловажно, образовавшимся вокруг него течением мысли, который мы назовем дискурсом удовольствий. Сегодня мы обратимся к истокам и рассмотрим три философские концепции с которых всё и началось.

Гедонизм Аристиппа: истоки

Гедонизм начинается с Аристиппа, современника Сократа. По описаниям очевидцев, он был не самым приятным персонажем: приспособленцем и филистером, который первым понял, что любовь к мудрости – это любовь к отсутствию мудрости у того, кто тебе платит. Коротко его можно охарактеризовать как анти-Диогена, эдакого прототипа халтурящего доцента, который не обучает, но исправно копит на радости жизни, о получении которых непременно сообщит охотней, нежели о чем-то, касающемся преподаваемой дисциплины.

Не будем подолгу ходить вокруг да около. Аристипп выстроил свой гедонизм на следующих принципах:

1. Жить нужно ради удовольствий, ведь это и есть благо, которое ищут философы, потому что в природе человека ничего иного годного на эту роль не находится.

2. Удовольствия бывают только телесными, так как в таком случае не приходится плодить сущностей и искать благо где-то еще.

3. Не бывает высоких и низких удовольствий, просто одни приятнее/доступнее других.

4. Довольствоваться надо тем, что имеешь, а то, глядишь, и по шапке дадут.

Позиция Аристиппа элегантна в том плане, что у него не возникает проблемы в познании блага. Также она больше всего походит на эдакий архетипичный гедонизм, образ которого, правда, исходит не из философии, а культуры – прежде всего из комедии. В ней гедонист появился и существует уже 2 тысячи лет как типаж легкомысленного бонвивана, неистово наслаждающегося и чествующего свою телесность.

1548078758

«Пир Ахелоя» (Питер Пауль Рубенс, 1615)

В качестве удачного примера подходит фигура Геракла, который у Аристофана и частично Еврипида изображен как веселый и довольный жизнью качок, любящий кутить и обильно покушать. В пику этому софист Продик в своей аллегории «Геракл на распутье» представил этого героя юношей, находящимся перед сложным выбором между доступными наслаждениями и тернистым путем трудоемких и опасных подвигов (который он в итоге и предпочтет, получив в награду бессмертие).

Из-за того, что Аристипп честно ограничил свой гедонизм телесностью, он апеллирует к вещам, гедонистичность которых, как кажется, очевидна и может быть засвидетельствована. А потенциально и измерена: этот момент еще аукнется в истории дискурса, когда за дело возьмутся отцы-основатели утилитаризма.

Зафиксируем, что многое зависит от того, какое определение удовольствию дает гедонист. Античный гедонист – не метафизик, он физиолог, поэтому, в сущности, для него есть лишь один процесс – внутреннее движение души. Однако если оно происходит резко, то человек переживает его как боль, если плавно – то как наслаждение. Отсюда происходит и особый тип мышления, стремящийся точно определить, подсчитать, сбалансировать душевную экономику.

Любое движение в сторону высоких и духовных удовольствий – это потеря и размытие характеристик отчетливости и измеримости. Верифицировать удовольствие от познания труднее, чем от вина или секса. И это не говоря уже о том, что для заявления о том, что познание приносит удовольствие, надо расширить это понятие, снять с него ряд ограничений и лишить точности, ведь непременно окажется, что не каждое познание приносит удовольствие или не всегда, или не все его могут ощущать.

Справедливости ради, некоторое зерно истины в сопоставимости наслаждений одного человека, получающего удовольствие от знания, и другого, любителя вина, – есть. Но такой взгляд на проблему наталкивает нас на долгие рассуждения, почему одни люди могут получать удовольствие от определенных вещей, а другие нет. Введение не-телесных удовольствий может быть и полезно, но оно несет за собой ряд специфических ситуаций, нюансов и примеров. Например, к выводу о том, что буквально всё может быть удовольствием.

1548078794

«Вакханалия» (Ян Брейгель Старший и Хендрик ван Бален, ок. 1616)

В этом несомненно есть доля правды о странной природе человека, который очень вариативен в своей индивидуальности. Но чаще всего из такого вывода выходит простенькое моральное нравоучение о том, что неудовольствие – это предубеждение в голове, а вокруг мир, полный радости, наслаждения и счастья.

Как истинный древний грек, Аристипп не только понимал, но и практиковал получение удовольствия от алкоголя, гетер и богатства. Слегка омрачает ситуацию то, что Аристипп был не веселым и своенравным разгильдяем, а придворным мудрецом, да еще и такого уровня, на которого тиран в буквальном смысле мог наплевать, так что по итогу в его версии гедонизма возникает ограничение не только телесностью удовольствий, но и конформностью. Он считает, что к удовольствиям скорее стоит не стремиться, а просто грамотно изымать их из реального положения дел.

Основанная Аристиппом школа киренаиков сразу же начала заниматься тем, чем в последствии будет заниматься почти каждый представитель дискурса удовольствий – расширять начальную позицию, уточнять и переопределять понятия. Уже наследники Аристиппа включили в теорию духовные удовольствия и попытались ввести классификацию.

Интересен случай Гегесия «Учителя смерти» Киренского. Прото-нигилист, поразмыслив над идеями гедонизма Аристиппа, пришел к выводу, что жить надо либо равнодушно, либо вообще никак. Вероятно, именно Гегесий стал автором первых «групп смерти», ведь, по его мнению, удовольствие иллюзорно и при его достижении страданий будет больше. Он не стеснялся об этом рассказывать честным любителям мудрости, да еще и с советами, что с этим сделать. Нетрудно догадаться, что Гегесий стал еще и одной из первых жертв цензуры, чьи труды забанили актуальными на тот момент методами.

Читайте также:  розы клаймберы что это значит

Резюмируя, родоначальник гедонизма по большей части срисовывал с натуры и попросту выражал то, как он живет, в предписывающей форме. Несмотря на то, что удовольствия, по Аристиппу, это нечто простое и телесное, не он сам достигает их, а они как бы сами собой приходят к нему. В случае Аристиппа мы знаем, что он находился в зависимости от финансирования со стороны тирана, поэтому определенного рода психология проглядывается в его воззрениях.

1548078740

«Пир у Платона» (Ансельм Фейербах,1873)

Гедонизм Аристиппа отлично подходит для удовлетворенного жизнью человека, который не болеет излишней амбициозностью. В современности подобными взглядами могут обладать, к примеру, люди, которые нашли свое призвание и не хотят вертикального карьерного роста, ведь текущая должность лучше всего удовлетворяет их по соотношению вкладываемые силы/получаемый заработок. Гедонизм Аристиппа также можно назвать конформным гедонизмом.

Каноничным примером такого гедониста от мира популярной культуры может быть Гомер Симпсон. Он предпочитает телесные удовольствия вроде пищи. И, судя по некоторым сценам, можно сказать, что её ценность для Гомера действительно находится на уровне блага. При этом он полностью удовлетворен тем, каким уровнем наслаждений обладает и особо большего не требует.

Подытоживая, максиму гедонизма Аристиппа можно выразить следующим образом: человек жаждет телесных удовольствий, которые тождественны благу, и стремится к ним по возможности, стараясь не рисковать имеющимся ради иллюзорной возможности его преумножить.

Эпикурейцы: гедонизм вдали от гедонизма

Следующим серьезным словом в гедонистическом дискурсе стали воззрения Эпикура из Самоса и его последователей. Получился показательный пример расширенного гедонизма. С некоторыми плюсами и минусом, который можно выразить вопросом: «А гедонизм ли это вообще?».

Первым делом Эпикур сместил акцент в подходе к вопросу: вместо ориентира на достижение удовольствий он предложил конечной целью отсутствие страданий. Такой жест можно назвать революционным, так как он демонстрирует, что когда желаешь, то можно не только стараться всеми силами достигнуть желаемого, но можно попытаться и ослабить желание. Здесь уместна аналогия с буддизмом в понимании того, что желать – это также и страдать от нехватки.

1548078763

«Вакханалия» (Себастьян Бурдон, сер. XVII века)

Далее, философ разделяет удовольствия на три вида по критериям естественности и необходимости: естественные и необходимые (утоление голода и жажды, а также потребности во сне и крове); естественные, но не необходимые (излишества в пище и, вероятно, сексе); неестественные и не необходимые (обладание высоким социальным статусом, предметами роскоши и вообще всем, что тешит эго).

На первый взгляд, выглядит так, будто бы Эпикур рекомендует стремиться к умеренности, но это не совсем так. Он предлагает рассматривать удовольствие не только как что-то конкретное и сиюминутное, а как, скажем, некоторый капитал жизненного благополучия, которому надо поднакопиться и который потенциально принесет больше удовлетворения на протяженном временном отрезке. Спокойная жизнь без бед и страданий – вот благо, особенно если она долгосрочна.

Философию Эпикура можно дополнить четвертым видом удовольствий – неестественные, но необходимые. Как раз-таки к ним относятся мудрость, добропорядочность, отсутствие страха и благоразумие, которые, по мнению философа, надо обрести для счастливой жизни. В перспективе именно это поможет обрести естественные и необходимые удовольствия. Грубо говоря, стоит озаботиться сегодня тем, чтобы неправильное питание не привело к болящему животу завтра, а скверный нрав не обернулся стрелой в спине.

Эпикуреец должен стремиться к так называемой атараксии – состоянию спокойствия, лишенному страданий и страхов. Человеку стоит набираться правильных знаний об устройстве мира, чтобы и человеком быть хорошим, и довольствоваться аскетичными наслаждениями.

Получаются неплохие жизненные советы. Но нет ли путаницы или намеренного подлога в приравнивании удовольствия и наслаждения к благополучию и спокойствию? Эпикур признает, что человек хочет удовольствий, но в отличие от киренаиков реалистичнее смотрит на мир. Он понимает, что для большинства людей куда более полезной будет не максимизации удовольствий, а минимизация страданий, что и составляет ядро его этики.

1548078745

«Пир богов, или Свадьба Пелея и Фетиды» (Ганс Роттенхаммер, 1600)

Такое зеркальное отражение позиций гедонистов-киренаиков для определенных людей, в виду их положения в обществе, характера и отношения к жизни, может принести больше удовольствий. Также у Эпикура закладывается мотив редукции всего подряд к удовольствию и объяснения конкретных не-гедонистических моментов и мотивов как тактическое действие для увеличения наслаждений в будущем.

В мировой культуре эпикурейцы известны тем, что Данте поместил и основателя учения, и его последователей на шестой круг ада, предназначенный для лжеучителей, что характерно подчеркивает их обособленность от общих представлений о гедонистах, для которых предназначены другие круги.

Говоря же о массовой культуре, за эпикурейца можно принять Чувака из «Большого Лебовски», хотя и с некоторой натяжкой, т. к. ему недостает систематизма. Эпикуру скорее бы понравился типаж героев Чарли Чаплина – неунывающих ребят, сохраняющих достоинство даже в нищете.

Любопытно, что в образе классических эльфов из фэнтези (к примеру, у Толкина) есть ощутимый эпикурейский мотив. Это довольно стильные ребята, но выражается это посредством умелого минимализма, то есть через некоторую умеренность и самоограничение. Также они мудры, но всё же имеют склонность к страстям и нередко встречается мотив того, что именно эльфы не могут выстоять перед некоторыми «высокими» удовольствия.

Показательна деконструктивная сатира Терри Пратчетта в романе «Дамы и господа». Там эльфы буквально носят обноски и тряпки, но при этом всем кажутся красивыми, потому что это внутреннее правило самого образа. Так и эпикурейство является скорее внутренним правилом, которое порой не так уж и просто разглядеть именно во внешних проявлениях и действиях.

Читайте также:  синдром бехчета это что такое

1548078751

«Триумф Вакха» (Михаэлина Вотье, 1655)

Разные исторические фигуры, от Юлия Цезаря и до Иеремии Бентама, склонялись к эпикурейским взглядам. Есть мнение, что эпикурейское влияние проникло и в Декларацию независимости США, основным автором которой был Джефферсон. Тем не менее, с этим не всё так просто.

Эпикуреизм всегда остается шаткой средней позицией между гедонизмом и эвдемонизмом. Джефферсон, являясь любителем античной философии, все-таки по духу скорее протестант, а не аскетичный гурман. Потому несмотря на то, что где-то он сам называет себя эпикурейцем, в декларации мы находим строчку о праве на счастье (а не естественное и необходимое удовольствие).

Другой пример – легендарные Семь мудрецов из бамбуковой рощи. Каноническое их описание есть, в сущности, пример эпикурейства: они удалились от интриг дворца, чтобы на лоне природы пить вино и свободно рассуждать, о чем хочется. Однако злые (конфуцианские) языки описывали их уже как гедонистов: мол, они напивались и резвились как дети, теряя всякое достоинство и приличия.

Подытоживая, максима эпикурейства может звучать следующим образом: человек хочет избегать страданий, а удовольствия бывают разными, в том числе субъективными, не являющимися благом; вместо того, чтобы тешиться сиюминутными удовольствиями, стоит вкладываться в то, что принесет длительное удовольствие в будущем.

Эвдемонизм: не удовольствие, но счастье

Параллельно гедонизму развивался эвдемонизм – схожее и пересекающееся течение, вплоть до того, что Эпикура относят сразу к двум направлениям так же, как и некоторых других последующих мыслителей. От гедонизма эвдемонизм отличается тем, что целью человеческой жизни считает достижение счастья, а не удовольствия.

1548078779

«Римляне времен упадка» (Тома Кутюр, 1847)

В дальнейшем еще заметнее проявится тот факт, что многое в гедонистическом дискурсе зависит от того, используются ли определенные понятия как синонимы или нужны для того, чтобы разделять феномены. Для гедонистов в целом счастье и удовольствия тождественны. Несмотря на все различия, в этом воззрения Аристиппа и Эпикура схожи.

Хороший пример эвдемонизма – Аристотель. Он разделял понятия счастья и удовольствия во много из той предпосылки, что достижение счастья сопровождается неудовольствием. Дело скорее именно в достижении, которое предполагает прохождение пути чуть более сложного, нежели поход до магазина за вином. Забегая вперед, аналогично и с понятием пользы, которая в утилитаризме отлично и от счастья, и от удовольствия. Отметим, что в этом и есть сущностная черта гедонизма. Обычно для него и благо, и польза, и счастье суть одно, ведь оно сводится или выражается через удовольствие, да еще желательно только телесное.

Греческое εὐδαιμονία – это слово, которое стоило бы перевести не только как «счастье», но и как «блаженство». И это не просто попытка сделать акцент на какой-то общей характеристике состояния, независящей от деталей жизненных переживаний. Аристотель выбирает это слово в качестве философского ориентира, потому что оно отсылает к высшему божественному уровню. Эвдемонию «мы всегда избираем ради него самого и никогда ради чего-то другого», – говорит он, тем самым пытаясь избавиться от неразрешимой двойственности удовольствия-страдания (то ли от одного бегут к другому, то ли наоборот).

В какой-то очень извращенной мере в современном мире эвдемонистами являются любители позитивного мышления и не-думания о плохом. Сейчас стремление к счастью и думание о счастье преимущественно сводится к чисто механическому игнорированию несчастья. Как подметила Эдит Холл, настоящий эвдемонизм похож на стоицизм с позитивным взглядом на мир.

1548078770

«Вакханалия» (Тициан, 1524)

Безусловно, практически все этические мыслители после Аристотеля говорят про счастье, но в общем взгляде на мир и самого себя, пожалуй, наиболее близок к образу эвдемониста Готфрид Вильгельм Лейбниц (кстати, тоже один из предтеч позитивного мышления – в форме принципа предустановленной гармонии).

В ХХ веке целая плеяда англоязычных этиков попытается вернуться к аристотелевскому взгляду на счастье и добродетель. Одной из первых была Элизабет Энском, отмечавшая, что человек, задавленный универсальными требованиями долга, не может быть счастлив (и поэтому нужно больше обращать внимание не на долг, а на качества, ведущие к правильным поступкам и довольству собой).

Подытоживая, максима эвдемонизма может звучать следующим образом: человек хочет счастья, которое является благом, не тождественным удовольствию, которое в свою очередь является чем-то вроде побочного эффекта счастья. Проблема остается, правда, в том, что удовольствие реально, а вот счастье – это всего лишь мысль, оценочное понятие, которым можно манипулировать.

Как вы могли заметить, с самого начала размышлений об удовольствии взгляды на него разнились, и пока мы не обнаружили версии гедонизма, которая бы точно соответствовала расхожему представлению о том, чем он является (Аристипп подвел с элементом конформизма).

1548078786

«Пир богов» (Хендрик ван Бален и Ян Брейгель Старший, ок. 1618)

Причин у этого как минимум две. Во-первых, понятие «гедонизм» функционирует как обобщающее и исходит из сведения к общему знаменателю, который, как мы могли понять, не может получится не противоречивым. Во-вторых, мы имеем представления скорее о поздних направлениях в рамках дискурса об удовольствиях.

В продолжении цикла мы разберем, как связано с дискурсом наслаждений христианство, и кто ненароком изменил общую направленность всего течения. Но прежде – в следующим материале – познакомимся ближе с тем, как эвдемонизм понимал Аристотель.

На превью – фрагмент картины Густава Климта «Музыка» (1895).

Источник

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Праздники по дням и их значения
Adblock
detector