танцы на праздник урожая

Танцы на праздник урожая

Брайан Фрил. “Танцы на праздник урожая”. Режиссер — Прийт Педаяс. Московский театр “Мастерская П. Фоменко”.

“Счастье — состояние высшей удовлетворенности жизнью, чувство глубокого довольства и радости, испытываемое кем-либо; успех, удача; участь, доля, судьба”.

После гастролей “Мастерской Петра Фоменко” в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и Вологде театр, в который по-прежнему попасть невозможно, скоро закроет свой вот уже девятый сезон. И, конечно же, не случайно, что одним из безусловнейших фаворитов сезона стал спектакль “Танцы на праздник урожая”, спектакль, поставленный художественным руководителем Национального театра Эстонии Прийтом Педаясом по пьесе современного ирландского классика Брайана Фрила.

Несмотря на то, что на родине Фрил давно уже стал новым Чеховым (кстати говоря, прежде всего он является там первым переводчиком его пьес), в России до недавнего времени имя Фрила было знакомо разве что просвещенным театралам. Лев Абрамович Додин в прошлом сезоне предъявил Питеру “коронную” пьесу Фрила “Молли Суини”. На последней “Золотой маске” ее увидела и требовательная Москва и в основном осталась довольна. По крайней мере, с тех пор имя драматурга стало произноситься и писаться без ошибок. Но международное первенство открытия драматургии Фрила принадлежит вездесущим американцам. Возможно, потому, что, по их мнению, уж очень он напоминает Фолкнера. Судите сами: еще в начале 90-х спектакль, поставленный по пьесе “Танцы на праздник урожая”, на Бродвее знали почти наизусть (в конце концов спектакль получил театральную премию “Tony”), а в 98-м режиссер Пэт О’Коннор снял фильм “Танцы во время Луназы” (по мотивам пьесы), который, хоть призов и премий не собрал (видимо, потому что в общем-то получился типично неамериканским), незамеченным не остался, ибо в бенефисной роли школьной учительницы и старой девы Кейт по прозвищу Гусыня предстала восхитительная Мэрил Стрип.

Сюжет “Танцев…” слишком прост для того, чтобы его пересказывать. Американцы, например, анонсировали свой фильм примерно так: “1936 год. Гражданская война в Испании. Европа взбудоражена происходящими переменами. Но на юге страны, где о войне знают только понаслышке, ежегодное празднество — “Танцы во время Луназы”. Майкл, самый младший в семье, живет с матерью и четырьмя ее сестрами. Внешнее спокойствие их семейной жизни прикрывает необузданность человеческих пороков…”. И так далее. Вроде все верно, однако истинную атмосферу выдуманной автором ирландской деревеньки Беллибег, которую американцы засунули почему-то в Испанию, ничто передать не способно.

Пьеса Фрила рассчитана, безусловно, на искусный женский ансамбль. Ну а таковой в “Мастерской”, безусловно, имеется. Когда Галина Тюнина (Кейт), Мадлен Джабраилова (Мегги), сестры Кутеповы (Агнес и Роуз) и Полина Агуреева (Крис), одетые в уютные вязаные одежды, вдруг бросают все свои сценические приспособления и искренне до самозабвения пускаются в ирландский пляс — прозаичные доли-судьбы пяти одиноких ирландских женщин проступают отменно. Житье-бытье, когда пять хорошеньких женщин вынуждены жить на зарплату, да еще учительскую, потому как всеобщая безработица, содержать брата-священника Джека (Карэн Бадалов), вдруг забывшего все слова, в том числе и простейшие, и еще растить-воспитывать сына Крис Майкла (Кирилл Пирогов), потому как его отец Джерри (Рустем Юскаев), особенного рвения к общению с сыном в общем-то не проявлявший, отправился еще и “воевать понемногу” (потому что есть “твердые понятия — демократия, рай… мужчинам это нужно” ). И что же остается? Да бросить все и податься к кострам Лунаса на праздник урожая — и, конечно же, всем вместе! Но этого никогда не будет. Разве только вдруг, внезапно, с легких рук (и ног) веселушки Мегги, да под трескуче работающий радиоприемник “Маркони”, который Джерри хотел починить и потому искал “запальную свечу” (вот они, настоящие мужчины!), они впятером начнут танцевать… Но только однажды.

Источник

573531

Несколько дней из жизни одной семьи, состоящей из пятерых сестер, в ирландском захолустье. История, рассказанная по детским воспоминаниям сыном одной из них. Смех и слезы, возвышенное и пошлое, любовь и ненависть ежеминутно перемешиваются в этом доме, где пятеро женщин, отрываясь от домашней работы, самозабвенно танцуют под звуки музыки из древнего радиоприемника…

[=Танцы на праздник урожая]

Dancing at Lughnasa by Brian Friel (1990)

перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

Действующие лица:

Майкл, молодой человек, рассказчик.

Кейт, сорока лет, школьная учительница

Мегги, тридцати восьми лет, домохозяйка.

Агнес, тридцати пяти лет, вязальщица

Роуз, тридцати двух лет, вязальщица.

Крис, двадцати шести лет, мать Майкла.

Джерри, тридцати трех лет, отец Майкла.

Джек, пятидесяти трех лет, священник-миссионер.

Майкл, от лица которого ведется повествование, произносит слова и Майкла — мальчика семи лет.

Когда действие начинается, МАЙКЛ стоит на авансцене слева, ярко освещенный светом прожекторов. Остальная часть сцены не освещена. Когда МАЙКЛ начинает свой монолог, сцена постепенно освещается.

По периметру всей сцены неподвижно стоят персонажи пьесы. МЕГГИ у кухонного окна (справа.) КРИС у входной двери. КЕЙТ на самом краю сцены справа. РОУЗ и ДЖЕРРИ сидят на скамейке в саду. ДЖЕК стоит позади РОУЗ. АГНЕС стоит в задней части сцены слева. Пока МАЙКЛ ведет рассказ, все остаются на своих местах.

Майкл. Когда я бросаю внутренний взор на лето далекого тридцать шестого года, моя память воскрешает несколько семейных событий. Тем летом мы купили наш первый радиоприемник, вернее нечто похожее на радиоприемник, и он полностью завладел нашим вниманием. А поскольку мы его приобрели в конце июля, тетушка Мегги, большая шутница, предложила назвать его. Она хотела назвать его «Ло», в честь кельтского Бога урожая. Ведь в давние времена первое августа было праздничным днем и называлось Лонаса, в честь языческого Бога Ло. И все дни и недели сбора урожая, собираемого в августе назывались праздником Лонасы. Но тетушка Кейт, известная на всю округу как учительница и женщина твердых убеждений, посчитала давать радиоприемнику имя делом для христианина грешным. Так что мы его назвали просто «Маркони», название красовавшееся на самом приемнике. А за три недели до появления радиоприемника первый раз за последние много лет из Африки приехал мамин брат, дядюшка Джек. В течение двадцати пяти лет он проработал в лепрозории в отдаленной деревушке под названием Райанга, в Уганде. Только раз он покинул эту деревню, когда началась Первая мировая война и он отправился на восток Африки, чтобы служить в британской армии капелланом. Через полгода он вернулся в свою унылую богадельню и проработал там без перерыва еще восемнадцать лет. И вот сейчас в свои пятьдесят с небольшим лет, с подорванным здоровьем он вернулся домой в Баллибег и так уж вышло, чтобы вскоре умереть.

Читайте также:  сколько надо бегать кругов в день чтобы похудеть

И когда я бросаю свой мысленный взор на лето тридцать шестого эти два события, наш первый радиоприемник и возвращение дядюшки Джека, оказываются прочно связанными. Так что в тот момент, когда я вспоминаю лицо дядюшки и пережитый от увиденного шок, оно было иссохшим и желтым от малярии, я тут же вспоминаю свое восхищение, нет, священный трепет от радио, этого обладающего колдовскими чарами ящика. Я вспоминаю кухню и грохочущую ритмичную музыку ирландского танца, передача велась из Атлона, мою мать и ее сестер, которые, дружно взявшись за руки, начинали вдруг выделывать замысловатые па, при этом смеясь и пронзительно крича, как ошалелые школьницы. Тут же вспоминаю внушающую жалость фигуру Отца Джека, бродящего шаркающей походкой из комнаты в комнату как бы в поисках какой-то забытой вещи. И хотя мне было в то время всего семь лет, меня не покидало чувство тревоги, осознания того, что все быстро меняется, даже слишком быстро, может быть, отчасти поэтому что в реальной жизни дядюшка Джек оказался так далек от его идеального образа, который рисовало мое воображение. Отчасти оттого, что под действием колдовских чар «Маркони» эти милые, уравновешенные женщины словно сходили с ума и становились совсем чужими. А может быть, отчасти и потому что в дни праздника нас дважды навещал мой отец, Джерри Эванс, и у меня был шанс первый раз в жизни лицезреть его.

На сцене включается свет. Кухня и садик освещены ярким летним солнцем. Тепло.

МАЙКЛ, КЕЙТ, ДЖЕРРИ и ОТЕЦ ДЖЕК уходят со сцены. Остальные заняты каждый своим делом. МЕГГИ готовит корм для кур. АГНЕС вяжет перчатки. РОУЗ приносит корзину с торфом и вываливает его в коробку стоящую за плитой. КРИС гладит на кухонном столе. ВСЕ молча работают. Затем КРИС, закончив свою работу, подходит к малюсенькому прикрепленному к стене зеркальцу и тщательно рассматривает свое лицо.

Крис. Когда же мы, наконец, приличное зеркало купим?

Мегги. Пока и это сойдет.

Крис. Оно же разбитое. Выброшу его к чертовой матери.

Мегги. Только попробуй. Оно же треснутое. Семь лет его трогать нельзя. Примета такая.

Крис. Ничего же не видно.

Агнес. Кроме новых морщин.

Крис. Знаешь что я придумала? Попробую-ка я губную помаду.

Агнес. Мегги, ты слышала?

Мегги. Валяй, девочка. Сегодня губная помада, а завтра бутылка джина.

Крис. Попробовать все-таки надо.

Агнес. Пока Кейт поблизости нет. «В язычницы хочешь заделаться?»

КРИС почти прислоняется к зеркальцу и ощупывает лицо.

Крис. Бледная немочь. И волосы как крысиные хвосты. Подкрасить не мешало бы.

Агнес. А зачем?

Крис. Да так просто. (Передергивает плечами и продолжает гладить. Берет в руки стихарь.) И платье новое справить. Прости меня, господи…

Работа продолжается. Все молчат. Неожиданно для всех РОУЗ начинает петь громким и сиплым голосом.

Роуз. Поедем в Абиссинию, поедем? Только чашку с блюдцем и сдобу не забудь…

Продолжает петь, но уже неуклюже пританцовывая шаркая и абсолютно не в такт пению.

Муссолини прямо с неба
Свалится на нас,
В Абиссинию поедем, ну, поедем,
говори

Неплохо у меня получается, а, Мегги?

МЕГГИ берет в руки недокуренную сигарету и пытается прикурить.

Мегги. Тебе б только на сцене выступать.

Источник

Танцы на праздник урожая

Dancing at Lughnasa by Brian Friel (1990)

перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

Действующие лица:

Майкл, молодой человек, рассказчик.

Кейт, сорока лет, школьная учительница

Мегги, тридцати восьми лет, домохозяйка.

Агнес, тридцати пяти лет, вязальщица

Роуз, тридцати двух лет, вязальщица.

Крис, двадцати шести лет, мать Майкла.

Джерри, тридцати трех лет, отец Майкла.

Джек, пятидесяти трех лет, священник-миссионер.

Майкл, от лица которого ведется повествование, произносит слова и Майкла — мальчика семи лет.

Когда действие начинается, МАЙКЛ стоит на авансцене слева, ярко освещенный светом прожекторов. Остальная часть сцены не освещена. Когда МАЙКЛ начинает свой монолог, сцена постепенно освещается.

По периметру всей сцены неподвижно стоят персонажи пьесы. МЕГГИ у кухонного окна (справа.) КРИС у входной двери. КЕЙТ на самом краю сцены справа. РОУЗ и ДЖЕРРИ сидят на скамейке в саду. ДЖЕК стоит позади РОУЗ. АГНЕС стоит в задней части сцены слева. Пока МАЙКЛ ведет рассказ, все остаются на своих местах.

Майкл. Когда я бросаю внутренний взор на лето далекого тридцать шестого года, моя память воскрешает несколько семейных событий. Тем летом мы купили наш первый радиоприемник, вернее нечто похожее на радиоприемник, и он полностью завладел нашим вниманием. А поскольку мы его приобрели в конце июля, тетушка Мегги, большая шутница, предложила назвать его. Она хотела назвать его «Ло», в честь кельтского Бога урожая. Ведь в давние времена первое августа было праздничным днем и называлось Лонаса, в честь языческого Бога Ло. И все дни и недели сбора урожая, собираемого в августе назывались праздником Лонасы. Но тетушка Кейт, известная на всю округу как учительница и женщина твердых убеждений, посчитала давать радиоприемнику имя делом для христианина грешным. Так что мы его назвали просто «Маркони», название красовавшееся на самом приемнике. А за три недели до появления радиоприемника первый раз за последние много лет из Африки приехал мамин брат, дядюшка Джек. В течение двадцати пяти лет он проработал в лепрозории в отдаленной деревушке под названием Райанга, в Уганде. Только раз он покинул эту деревню, когда началась Первая мировая война и он отправился на восток Африки, чтобы служить в британской армии капелланом. Через полгода он вернулся в свою унылую богадельню и проработал там без перерыва еще восемнадцать лет. И вот сейчас в свои пятьдесят с небольшим лет, с подорванным здоровьем он вернулся домой в Баллибег и так уж вышло, чтобы вскоре умереть.

Читайте также:  как поздравить с рождением ребенка если не знаешь пол ребенка

И когда я бросаю свой мысленный взор на лето тридцать шестого эти два события, наш первый радиоприемник и возвращение дядюшки Джека, оказываются прочно связанными. Так что в тот момент, когда я вспоминаю лицо дядюшки и пережитый от увиденного шок, оно было иссохшим и желтым от малярии, я тут же вспоминаю свое восхищение, нет, священный трепет от радио, этого обладающего колдовскими чарами ящика. Я вспоминаю кухню и грохочущую ритмичную музыку ирландского танца, передача велась из Атлона, мою мать и ее сестер, которые, дружно взявшись за руки, начинали вдруг выделывать замысловатые па, при этом смеясь и пронзительно крича, как ошалелые школьницы. Тут же вспоминаю внушающую жалость фигуру Отца Джека, бродящего шаркающей походкой из комнаты в комнату как бы в поисках какой-то забытой вещи. И хотя мне было в то время всего семь лет, меня не покидало чувство тревоги, осознания того, что все быстро меняется, даже слишком быстро, может быть, отчасти поэтому что в реальной жизни дядюшка Джек оказался так далек от его идеального образа, который рисовало мое воображение. Отчасти оттого, что под действием колдовских чар «Маркони» эти милые, уравновешенные женщины словно сходили с ума и становились совсем чужими. А может быть, отчасти и потому что в дни праздника нас дважды навещал мой отец, Джерри Эванс, и у меня был шанс первый раз в жизни лицезреть его.

На сцене включается свет. Кухня и садик освещены ярким летним солнцем. Тепло.

МАЙКЛ, КЕЙТ, ДЖЕРРИ и ОТЕЦ ДЖЕК уходят со сцены. Остальные заняты каждый своим делом. МЕГГИ готовит корм для кур. АГНЕС вяжет перчатки. РОУЗ приносит корзину с торфом и вываливает его в коробку стоящую за плитой. КРИС гладит на кухонном столе. ВСЕ молча работают. Затем КРИС, закончив свою работу, подходит к малюсенькому прикрепленному к стене зеркальцу и тщательно рассматривает свое лицо.

Источник

Праздник урожая [=Танцы на праздник урожая]

a61c4249a6faec5e659a30b618c27567ada160bc

Несколько дней из жизни одной семьи, состоящей из пятерых сестер, в ирландском захолустье. История, рассказанная по детским воспоминаниям сыном одной из них. Смех и слезы, возвышенное и пошлое, любовь и ненависть ежеминутно перемешиваются в этом доме, где пятеро женщин, отрываясь от домашней работы, самозабвенно танцуют под звуки музыки из древнего радиоприемника…

Dancing at Lughnasa by Brian Friel (1990)

перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

Майкл, молодой человек, рассказчик.

Кейт, сорока лет, школьная учительница

Мегги, тридцати восьми лет, домохозяйка.

Агнес, тридцати пяти лет, вязальщица

Роуз, тридцати двух лет, вязальщица.

Праздник урожая [=Танцы на праздник урожая] скачать fb2, epub бесплатно

a562ac43668ad689b1f2ea77097df150638adea1

Ирландия, 1833 год. В деревушку Бейле Бейг/Бэллибег, где в школе изучают греческий и латынь и живут в своем утопическом мирке, приезжают английские военные составлять топографические карты местности. Больше не будет колоритных, звучащих, как музыка, названий, а будут «Черная гряда», «Свиной форт» и так далее. Английский лейтенант Йолланд, влюбившись в местную красотку Мейре, пропадает, а это грозит всем жителям выселением и уничтожением деревни…

ad811191eabd8fe4c1b208238acd7b9c8da93d33

Сборник из семи рассказов известного ирландского прозаика Франка О’Коннора и семи рассказов известного ирландского драматурга Брайана Фрила о жизни ирландской провинции первой четверти XX века, о детях, о сложных взаимоотношениях с родителями.

42fb587cedf6020408557b62c36f24b7dd0b9ff5

Crystal and Fox by Bian Friel (1970)

Перевод с английского Сергея Тартаковского и Валентина Хитрово-Шмырова

Кристал Мелаки — его жена

Папаша — отец Кристал

Габриель — сын Фокса

47c346c109c336f15011600d548856df8ad6fe0d

В спектакле, как и в романе, дело происходит в середине девятнадцатого века, накануне отмены крепостного права. Мы встретимся с известными по школьной программе персонажами — студентом-медиком, нигилистом Евгением Базаровым, его другом Аркадием и их семействами; помещицей Анной Сергеевной, под власть которой оба попадают. Однако, стирая с первоисточника хрестоматийный глянец, театр вслед за английским драматургом прямо подчеркивает близость происходящего дню сегодняшнему. На это указывают не только манера и способ общения персонажей, предметы, их окружающие вплоть до грохочущего мотоцикла. Но, прежде всего, обострение конфликта между человеком-созидателем с его внутренней силой и людьми слабыми, либо ненасытно обустраивающими лишь собственное жизненное пространство.

c66e60e41ac957d9968c6e0e42a2c84e77523223

Aristocrats by Brian Friel (1979)

Перевод А. А. и М.Д. Мокеевых

Пьеса Аристократы была впервые поставлена в Abbey Theatre в Дублине, в четверг, 8 Марта 1979.

0dd46c2b49dc926e698d7ae87f12cd6d93a34392

Необычная интерпретация чеховской «Дамы с собачкой». Конец 19 века. Ялта. Курортный роман неожиданно перерастает в настоящее чувство двух зрелых людей, которые с тех пор уже никогда не смогут расстаться. Брайан Фрил озвучивает мысли чеховских героев, чем помогает зрителю глубже проникнуть во внутренний мир их взаимоотношений.

«После занавеса» — оригинальное авторское сочинение Брайана Фрила — возможная встреча Сони Серебряковой («Дядя Ваня») и Андрея Прозорова («Три сестры») в затрапезном привокзальном буфете, в советской Москве 20х годов. Прошло 20 лет по окончании событий известных чеховских пьес, и зритель не только узнаёт обо всём, что случилось за этот срок с их героями, но и становится свидетелем зарождения новых отношений. Ни утраченные надежды и иллюзии жизни, ни изменившийся социальный порядок, ни возраст героев, не мешают им быть открытыми для новых переживаний и поворотов судьбы.

ad74f95b06f7c5df6a453a1416bed9ca8a3f281b

Парк. В небе горит луна. Субботний вечер. На летней эстраде гремит вокально-инструментальный ансамбль. Четверо юношей сотрясают гитарами, путаясь в проводах. Призвано гудит электроорганола. На посыпанной песком танцплощадке яростно топчется поселковая молодежь.

Зинаида стоит у открытого окна. Кажется, что за ним лес, но это не лес. Это парк. Там гремят гитары, и барабанщик оглашает дробью погруженный в вечерний покой пригородный поселок.

8fcb955680dd1b5898eda9cb36e4f14b1f521cf7

Детский голосок (за сценой)

Манхэттен. Меблированная комната на Западном конце 8 авеню. На раскладной кровати в измятом нижнем белье лежит Мужчина, изо всех сил стараясь справиться с тяжелым похмельем: он стонет, кряхтит, вздыхает. У единственного в комнате окна на стуле сидит Женщина. Ее силуэт смутно вырисовывается на фоне неба, обложенного тяжелыми предгрозовыми тучами — вот-вот начнется дождь. В ее руках стакан воды, из которого она отпивает мелкими судорожными глотками — точь-в-точь птица. У обоих молодые потерянные лица. Чем-то они напоминают изголодавшихся детей. В том, как они говорят друг с другом, ощущается своего рода учтивость, какая-то нежность с несколько формальным оттенком, подобная той, что возникает у двух одиноких детей, которые хотели бы подружиться. Видно, что они давно живут вместе. То, что сейчас происходит, происходило уже много раз. Эти постоянно повторяющиеся сцены, полные одновременно упреков и раскаяния, уже давно их вымотали и настолько опустошили, что осталось лишь чувство безнадежной уверенности в том, что это будет продолжаться вечно.

Читайте также:  как обвязать лентой коробку с подарком

e32ec53320c805aa7f26fb01241f9db5569a291d

Занавес поднимается. Доносится шум океана. Сцена слабо освещается. На ней — смутные очертания бара в одном из городков Западного побережья, где-то между Лос-Анджелесом и Сан-Диего. Фасад бара обращен к океану. Почти все посетители — старые знакомые, для них это место своего рода клуб. Большинство из них проводит тут целые вечера. Желательно, чтобы стены бара, все три, казались как бы окутанными наплывающим с океана туманом. Голубая неоновая вывеска гласит: «У Монка». Бар расположен по диагонали сцены на всю ее ширину; к потолку подвешено покрытое лаком чучело парусника — широко раскрытое клювообразное рыло и выпученные глаза придают рыбине изумленный вид. В баре три стола, застеленные скатертями в красную клетку. Справа стоит музыкальный автомат. Рядом двери в мужской и женский туалеты. Слева — лестница, ведущая в жилое помещение. Мы видим только несколько нижних ее ступенек. Помещение бара освещено слабым, но ровным светом. По ходу пьесы, когда кто-то из персонажей отделяется от общей группы, чтобы произнести реплику или монолог, фигура его освещается отдельным прожектором.

Источник

Праздник урожая [=Танцы на праздник урожая] (fb2)

Брайен Фрил Праздник урожая [=Танцы на праздник урожая]

Dancing at Lughnasa by Brian Friel (1990)

перевод с английского Валентина Хитрово-Шмырова

Майкл, молодой человек, рассказчик.

Кейт, сорока лет, школьная учительница

Мегги, тридцати восьми лет, домохозяйка.

Агнес, тридцати пяти лет, вязальщица

Роуз, тридцати двух лет, вязальщица.

Крис, двадцати шести лет, мать Майкла.

Джерри, тридцати трех лет, отец Майкла.

Джек, пятидесяти трех лет, священник-миссионер.

Майкл, от лица которого ведется повествование, произносит слова и Майкла — мальчика семи лет.

Действие первое

Когда действие начинается, МАЙКЛ стоит на авансцене слева, ярко освещенный светом прожекторов. Остальная часть сцены не освещена. Когда МАЙКЛ начинает свой монолог, сцена постепенно освещается.

По периметру всей сцены неподвижно стоят персонажи пьесы. МЕГГИ у кухонного окна (справа.) КРИС у входной двери. КЕЙТ на самом краю сцены справа. РОУЗ и ДЖЕРРИ сидят на скамейке в саду. ДЖЕК стоит позади РОУЗ. АГНЕС стоит в задней части сцены слева. Пока МАЙКЛ ведет рассказ, все остаются на своих местах.

Майкл. Когда я бросаю внутренний взор на лето далекого тридцать шестого года, моя память воскрешает несколько семейных событий. Тем летом мы купили наш первый радиоприемник, вернее нечто похожее на радиоприемник, и он полностью завладел нашим вниманием. А поскольку мы его приобрели в конце июля, тетушка Мегги, большая шутница, предложила назвать его. Она хотела назвать его «Ло», в честь кельтского Бога урожая. Ведь в давние времена первое августа было праздничным днем и называлось Лонаса, в честь языческого Бога Ло. И все дни и недели сбора урожая, собираемого в августе назывались праздником Лонасы. Но тетушка Кейт, известная на всю округу как учительница и женщина твердых убеждений, посчитала давать радиоприемнику имя делом для христианина грешным. Так что мы его назвали просто «Маркони», название красовавшееся на самом приемнике. А за три недели до появления радиоприемника первый раз за последние много лет из Африки приехал мамин брат, дядюшка Джек. В течение двадцати пяти лет он проработал в лепрозории в отдаленной деревушке под названием Райанга, в Уганде. Только раз он покинул эту деревню, когда началась Первая мировая война и он отправился на восток Африки, чтобы служить в британской армии капелланом. Через полгода он вернулся в свою унылую богадельню и проработал там без перерыва еще восемнадцать лет. И вот сейчас в свои пятьдесят с небольшим лет, с подорванным здоровьем он вернулся домой в Баллибег и так уж вышло, чтобы вскоре умереть.

И когда я бросаю свой мысленный взор на лето тридцать шестого эти два события, наш первый радиоприемник и возвращение дядюшки Джека, оказываются прочно связанными. Так что в тот момент, когда я вспоминаю лицо дядюшки и пережитый от увиденного шок, оно было иссохшим и желтым от малярии, я тут же вспоминаю свое восхищение, нет, священный трепет от радио, этого обладающего колдовскими чарами ящика. Я вспоминаю кухню и грохочущую ритмичную музыку ирландского танца, передача велась из Атлона, мою мать и ее сестер, которые, дружно взявшись за руки, начинали вдруг выделывать замысловатые па, при этом смеясь и пронзительно крича, как ошалелые школьницы. Тут же вспоминаю внушающую жалость фигуру Отца Джека, бродящего шаркающей походкой из комнаты в комнату как бы в поисках какой-то забытой вещи. И хотя мне было в то время всего семь лет, меня не покидало чувство тревоги, осознания того, что все быстро меняется, даже слишком быстро, может быть, отчасти поэтому что в реальной жизни дядюшка Джек оказался так далек от его идеального образа, который рисовало мое воображение. Отчасти оттого, что под действием колдовских чар «Маркони» эти милые, уравновешенные женщины словно сходили с ума и становились совсем чужими. А может быть, отчасти и потому что в дни праздника нас дважды навещал мой отец, Джерри Эванс, и у меня был шанс первый раз в жизни лицезреть его.

На сцене включается свет. Кухня и садик освещены ярким летним солнцем. Тепло.

МАЙКЛ, КЕЙТ, ДЖЕРРИ и ОТЕЦ ДЖЕК уходят со сцены. Остальные заняты каждый своим делом. МЕГГИ готовит корм для кур. АГНЕС вяжет перчатки. РОУЗ приносит корзину с торфом и вываливает его в коробку стоящую за плитой. КРИС гладит на кухонном столе. ВСЕ молча работают. Затем КРИС, закончив свою работу, подходит к малюсенькому прикрепленному к стене зеркальцу и тщательно рассматривает свое лицо.

Крис. Когда же мы, наконец, приличное зеркало купим?

Источник

Праздники по дням и их значения
Adblock
detector